Представьте песню, которую никогда не записывали.
Она существует только потому, что её помнит несколько человек в одной деревне. Её пели во время жатвы, свадьбы или похорон. Мать слышала её от своей матери, та — от своей. Нот нет. Записи голоса нет. Если последнее поколение перестанет её петь, песня исчезнет так, словно её никогда не существовало.
В конце XIX века таких мелодий в армянских селениях были тысячи.
Комитас отправлялся туда и слушал.
Он разговаривал с крестьянами, присутствовал на праздниках и обрядах, наблюдал, как люди работают и танцуют, а затем переносил услышанное на бумагу. Иногда одна короткая мелодия требовала от исследователя понять не только последовательность звуков, но и ритм движения, произношение слов, диалект, обстоятельства исполнения и функцию самой песни.
Сегодня Комитаса часто называют великим армянским композитором.
Это верно.
Но этого определения недостаточно.
Он был композитором, певцом, дирижёром, священнослужителем, педагогом, исследователем средневековой музыки и одним из ранних представителей того направления науки, которое сегодня называется этномузыкологией.
Возможно, одна из самых важных вещей, которые он сделал для армянской культуры, вообще не была сочинением новой музыки.
Он услышал старую.
И успел её записать.
Настоящее имя Комитаса — Согомон Согомонян. Он родился в 1869 году в Кютахье, или Кутине, в Османской империи. Его семья была армянской, однако культурная среда города была преимущественно туркоязычной. Предки Согомоняна переселились сюда из исторической армянской области Гохтн ещё в XVII веке.
Музыка присутствовала в семье задолго до того, как Согомон стал профессиональным музыкантом. Его отец Геворг и мать Тагуи обладали хорошими голосами и сочиняли песни, некоторые из которых вошли в музыкальную жизнь местной среды.
Детство Согомона оказалось тяжёлым. Мать умерла, когда ему был примерно год. В 1880 году он потерял и отца. Заботу об осиротевшем мальчике сначала взяла на себя бабушка, затем тётя.
Но именно голос изменил его судьбу.
В 1881 году представитель армянского духовенства Геворг Дердзакян отправлялся из Кютахьи в Эчмиадзин. Согласно распоряжению католикоса Геворга IV, он должен был привезти с собой одарённого голосом сироту для обучения в Геворгянской духовной семинарии.
Выбирали примерно из двадцати детей.
Выбрали Согомона.
Так двенадцатилетний сирота из Кютахьи оказался в Эчмиадзине — месте, которое определило всю его дальнейшую жизнь.
Здесь он получил систематическое армянское образование, изучал богословие, литературу, историю и музыку. Именно в семинарские годы начал проявляться интерес, который позднее станет делом всей его жизни: Согомон стал записывать народные песни.
Это важная деталь.
Он начал собирать музыку не тогда, когда уже стал знаменитым учёным и композитором.
Он пришёл к этому ещё молодым семинаристом.
В 1894 году Согомон был рукоположён и получил имя Комитас — в честь армянского католикоса и гимнографа VII века Комитаса Ахцеци. В следующем году ему была присвоена степень вардапета. С этого времени имя Комитас Вардапет постепенно вытеснило Согомона Согомоняна и именно под ним он вошёл в историю.
Но для работы, которую он задумал, церковного образования было недостаточно.
Комитас хотел понимать музыку профессионально и научно.
В 1895–1896 годах в Тифлисе он изучал музыкально-теоретические дисциплины у композитора Макара Екмаляна. Затем благодаря финансовой поддержке Александра Манташева получил возможность отправиться в Берлин.
Для армянского священнослужителя конца XIX века этот переезд имел огромное значение.
Берлин в это время был одним из крупных центров европейской науки и музыкального образования. С 1896 по 1899 год Комитас учился в частной консерватории Рихарда Шмидта и во Фридрих-Вильгельмском университете, сегодняшнем Берлинском университете имени Гумбольдта. Среди его преподавателей были известные музыковеды Оскар Флейшер, Генрих Беллерман и Макс Фридлендер.
Он изучал европейскую теорию музыки, гармонию, композицию и методы научного исследования.
Но произошло нечто важное.
Европейское образование не заставило его отказаться от армянской традиции в пользу европейской.
Наоборот.
Оно дало ему инструменты, с помощью которых он смог изучать армянскую музыку значительно глубже.
Комитаса интересовал вопрос, который на первый взгляд кажется простым: что делает армянскую музыку армянской?
В регионе на протяжении веков жили рядом армяне, курды, турки, персы, арабы, ассирийцы и другие народы. Их музыкальные культуры взаимодействовали, мелодии путешествовали вместе с людьми, инструменты и исполнительские приёмы влияли друг на друга.
Комитас не игнорировал эту реальность.
Он записывал и изучал не только армянскую музыку, но и музыкальные образцы соседних народов. Сравнивал их строение, ритмику и мелодику, пытаясь определить характерные особенности каждой традиции.
Именно поэтому его работа была чем-то большим, чем патриотическое собирание песен.
Он пытался исследовать музыку научно.
В 1899 году Комитас стал одним из членов только что созданного Международного музыкального общества. Перед европейскими специалистами он выступал с докладами об армянской народной и церковной музыке.
Впервые армянская музыкальная традиция систематически представлялась европейской академической среде не как экзотическая разновидность «восточной музыки», а как самостоятельный объект исследования.
После возвращения в Эчмиадзин Комитас развернул почти невероятную по объёму работу.
Он преподавал в Геворгянской семинарии, руководил хором, давал концерты, писал статьи, исследовал рукописи, занимался церковной музыкой и продолжал ездить в деревни в поисках песен.
Сегодня записать мелодию можно телефоном за несколько секунд.
У Комитаса не было такой возможности.
Большую часть материала приходилось фиксировать на слух.
Он слушал исполнителя и записывал музыку нотами. Нужно было уловить ритм, высоту звуков, изменение мелодии, особенности местного исполнения и связь музыки со словами.
При этом народная песня часто не существовала в одной «официальной» версии.
В соседнем селе её могли петь иначе.
Другой исполнитель менял мелодию.
Одни и те же слова могли сопровождаться другой музыкальной линией.
Исследователь должен был не просто найти красивую песню, а понять, что именно перед ним.
Комитаса интересовало всё: свадебные песни, колыбельные, любовные, трудовые, пастушеские, танцевальные, обрядовые и духовные мелодии.
Особенно важны были трудовые песни.
В традиционной сельской культуре музыка не всегда существовала отдельно от жизни. Человек мог петь во время пахоты, жатвы или другой коллективной работы. Ритм песни был связан с движением тела и ритмом труда.
Если просто записать ноты и не увидеть, как эту песню исполняют, часть её смысла исчезает.
Комитас это понимал.
Поэтому его интересовал не только звук, но и среда, в которой звук рождался.
В литературе обычно говорится примерно о трёх тысячах собранных им песен и мелодий. Точная цифра зависит от того, какие записи и варианты считать отдельными произведениями, а значительная часть его собрания впоследствии была утрачена. До нас дошло лишь часть того огромного материала, который он успел зафиксировать.
Но даже сохранившегося оказалось достаточно, чтобы изменить армянскую музыку.
Здесь важно понять ещё одну вещь.
Комитас не просто записывал песни и складывал листы в архив.
Он начинал работать с найденным материалом как композитор.
Многие произведения, которые сегодня воспринимаются как «музыка Комитаса», имеют народную основу. Он не обязательно создавал их мелодию с нуля. Его искусство заключалось в другом: услышать структуру народной песни, сохранить её характер и создать такую профессиональную обработку, в которой мелодия не растворялась бы в чужой музыкальной системе.
Особенно важной стала работа с хором.
Традиционная песня могла быть одноголосной, но Комитас создавал многоголосную обработку так, чтобы гармония не подавляла первоначальную мелодию.
Именно на этой границе исследователь превращался в композитора.
Он не относился к фольклору как к сырью, которое необходимо «улучшить» европейской гармонией.
Он пытался создать профессиональную музыку изнутри логики самой армянской мелодии.
В этом и заключается одна из причин, почему его считают основателем армянской национальной композиторской школы.
После Комитаса армянскому композитору уже не обязательно было выбирать между двумя крайностями: либо просто копировать народную песню, либо писать европейскую музыку с несколькими «национальными» украшениями.
Стало возможно строить профессиональный музыкальный язык на основании собственной традиции.
«Крунк», «Антуни», «Цирани цар», «Келе-келе», «Шогер джан», «Какави ерг» и множество других произведений вошли в культурную память именно в обработках и интерпретациях Комитаса.
Но фольклор был только одной стороной его работы.
Другой была армянская духовная музыка.
Комитас изучал древние песнопения и рукописи, сравнивал варианты церковного пения и пытался восстановить особенности исторической армянской музыкальной системы.
Особое место занимали хазы — средневековые знаки музыкальной нотации.
В старых армянских рукописях над текстом можно увидеть систему специальных символов. Когда-то исполнители понимали их значение и знали, каким образом они должны направлять мелодию. Но со временем практическое знание этой системы было в значительной степени утрачено.
Комитас посвятил хазам годы.
Он считал, что сумел выявить важные принципы их устройства и приблизился к пониманию системы. Однако полностью восстановить значение всех хазов он не успел. Исследования армянской средневековой нотации продолжаются и сегодня.
В этом тоже виден масштаб его интересов.
Один и тот же человек мог утром записывать песню крестьянина, а затем изучать музыкальные знаки тысячелетней рукописи.
Для него это не были два разных мира.
И народная песня, и церковное песнопение являлись разными слоями одной музыкальной культуры.
Комитас был не только человеком с блокнотом и нотной бумагой.
Он обладал выдающимся голосом.
Современники неоднократно описывали сильное впечатление от его выступлений. Он пел, дирижировал хорами и читал публичные лекции, соединяя объяснение армянской музыки с живым исполнением.
И здесь сохранилась удивительная связь с человеком, родившимся в 1869 году.
Мы можем услышать его голос.
В Париже в 1912 году были сделаны записи пения Комитаса, которые сохранились до наших дней.
Это уже не фотография и не воспоминание современника.
Из начала XX века до нас буквально дошёл его голос.
В 1907 году в Париже вышел первый сборник Комитаса «Հայ քնար» — «Армянская лира», включавший обработки армянских крестьянских песен для сольного и хорового исполнения.
Его концерты и лекции проходили в разных городах Европы и Кавказа. Перед слушателями появлялась музыка, которую многие из них до этого никогда не слышали в профессиональном концертном исполнении.
В 1910 году Комитас принял ещё одно важное решение.
Он переехал в Константинополь.
Город обладал большой и активной армянской общиной и давал ему возможности, которых не хватало в Эчмиадзине. Здесь Комитас создал смешанный хор «Гусан», насчитывавший около 300 участников.
Представить масштаб такого коллектива стоит отдельно.
Триста мужчин и женщин должны были научиться не просто петь вместе, а исполнять новую многоголосную армянскую программу с необходимой точностью.
Комитас давал концерты, занимался с учениками и планировал ещё более крупные образовательные проекты. Он хотел создать музыкальную школу, фактически заложив основу профессиональной системы национального музыкального образования.
К началу Первой мировой войны ему было сорок пять лет.
Это не был человек, завершивший свой путь.
Напротив, Комитас находился в периоде, когда десятилетия собирания материала, исследований и европейского образования могли дать ещё множество результатов.
Но 1915 год разделил его жизнь надвое.
В ночь арестов армянской интеллигенции в Константинополе 24 апреля 1915 года Комитас оказался среди задержанных османскими властями. Вместе с другими армянскими писателями, врачами, журналистами, общественными и культурными деятелями он был депортирован из города.
В отличие от многих арестованных, Комитас выжил и благодаря вмешательству влиятельных лиц был возвращён в Константинополь.
Но прежняя творческая жизнь практически закончилась.
В последующие годы он находился на лечении — сначала в Константинополе, а с 1919 года во Франции. Последние годы его жизни прошли во французских лечебных учреждениях.
Здесь особенно важно не превращать его судьбу в удобную легенду о «композиторе, который сошёл с ума от увиденного».
Реальная медицинская история Комитаса сложнее подобных формул и является предметом отдельных исследований. Документально известно другое: после 1915 года его прежняя интенсивная научная, исполнительская и композиторская деятельность фактически прекратилась.
Человек, который десятилетиями искал и записывал песни, замолчал.
Комитас умер во Франции в 1935 году.
В следующем году его останки были перевезены в Ереван и захоронены в пантеоне деятелей армянской культуры, который сегодня носит его имя.
Но если попытаться измерить значение Комитаса количеством памятников, улиц или учреждений, названных в его честь, получится довольно поверхностная картина.
Его главное наследие можно услышать.
Представьте армянскую свадьбу XIX века в деревне, которой больше нет.
Представьте человека, поющего во время работы в поле.
Колыбельную, которую мать никогда не видела напечатанной.
Танцевальную мелодию, существовавшую только потому, что музыкант научился ей от другого музыканта.
Устная культура одновременно невероятно живая и невероятно хрупкая.
Пока её исполняют, она существует.
Когда цепочка памяти обрывается, восстановить её невозможно.
Комитас оказался в исторический момент, когда многовековая сельская культура ещё была жива, но мир вокруг неё уже стремительно менялся.
Он успел войти в этот мир до его огромной трансформации.
Успел услышать.
Успел записать.
И затем сделал ещё один шаг: показал, что народная музыка не является примитивным материалом, который нужно заменить «настоящей» профессиональной музыкой.
В ней самой существует сложная система.
Своя логика.
Своя ритмика.
Своя связь между словом и мелодией.
Своя эстетика.
Именно поэтому Комитас был больше, чем собиратель песен.
Он пытался создать научный язык, с помощью которого армянская музыка могла объяснить саму себя.
Его работа находилась одновременно внутри нескольких миров.
Он был армянским священнослужителем и выпускником Берлина.
Исследовал средневековые рукописи и слушал крестьян в деревнях.
Исполнял церковную музыку и собирал танцевальные мелодии.
Изучал армянский фольклор и сравнивал его с музыкой соседних народов.
Работал как учёный и превращал результаты исследований в искусство.
Именно это сочетание сделало его уникальным.
Иногда наследие человека — это произведение, которое он построил.
Крепость.
Храм.
Картина.
Книга.
В случае Комитаса наследием стали ещё и звуки, которые существовали задолго до него.
Он не придумал их.
Он сделал так, чтобы они пережили людей, которые их пели.
Поэтому Комитаса можно назвать человеком, который собирал голос Армении.
Не как красивую метафору.
Почти буквально.
