Иногда открытие начинается не с того, что учёный увидел нечто новое.
Иногда он смотрит на давно известные объекты и задаёт вопрос, который прежде почти никто не задавал.
Почему эти звёзды находятся вместе?
И почему такая система вообще ещё существует?
В конце 1940-х годов Виктор Амбарцумян изучал группы очень горячих и молодых звёзд в нашей Галактике. Они не выглядели как привычные плотные звёздные скопления. Звёзды располагались сравнительно далеко друг от друга, а их движение показывало нечто странное: такие системы не могли оставаться устойчивыми в течение миллиардов лет.
Они должны были постепенно распадаться.
Следовательно, если мы видим их сейчас, они не могли быть очень старыми.
Так Амбарцумян пришёл к выводу, который оказался чрезвычайно важным для астрофизики: существуют молодые системы звёзд, возникшие сравнительно недавно по космическим масштабам, а процесс образования звёзд в нашей Галактике продолжается и в современную эпоху.
Он назвал такие системы звёздными ассоциациями.
Сегодня идея о том, что звёзды продолжают рождаться внутри газопылевых областей, является частью базового представления о Вселенной. Но в середине XX века доказательство молодости и динамической неустойчивости звёздных ассоциаций стало существенным аргументом в пользу продолжающегося звёздообразования.
Человек, который сыграл в этом одну из ключевых ролей, работал не в Калифорнии, Кембридже или Париже.
Он создавал свою научную школу на склоне Арагаца.
Виктор Амазаспович Амбарцумян родился 18 сентября 1908 года в Тифлисе в армянской семье. Его отец, Амазасп Амбарцумян, был филологом и переводчиком. Среди его работ был перевод «Илиады» Гомера на армянский язык.
Дом, в котором рос будущий астрофизик, был связан не с телескопами, а прежде всего с языком, литературой и гуманитарной культурой.
Однако интерес Виктора очень рано направился к математике и естественным наукам.
В подростковом возрасте он уже интересовался астрономией, а в 1920-х годах отправился учиться в Ленинград. В 1928 году Амбарцумян окончил Ленинградский университет по специальности «астрономия», после чего продолжил подготовку в Пулковской обсерватории.
Ему было всего около двадцати лет, когда начали появляться его первые научные работы.
Это важно для понимания дальнейшей биографии Амбарцумяна. Он не стал крупным организатором науки, а затем начал заниматься исследованиями. Всё происходило наоборот: сначала был молодой теоретик, способный работать с очень сложными физическими задачами, а уже позже вокруг него начали возникать кафедры, научные коллективы и целая обсерватория.
Одной из областей, которой он занимался ещё в молодости, была физика газовых туманностей.
Звезда редко существует в абсолютно пустом пространстве. Межзвёздный газ и пыль поглощают, рассеивают и переизлучают свет. Чтобы понять, что именно видит телескоп, необходимо разобраться, как излучение проходит через вещество.
Амбарцумян работал над теорией переноса излучения и рассеяния света. Разработанный им принцип инвариантности позволял по-новому решать сложные задачи, связанные с прохождением излучения через рассеивающую среду. Позднее эти методы получили применение далеко за пределами первоначальных астрономических задач.
Это была та сторона Амбарцумяна, которая менее заметна широкой публике.
Никакой красивой фотографии новой галактики.
Никакой эффектной вспышки в телескопе.
Теоретическая физика, уравнения и попытка понять, что происходит со светом прежде, чем он доходит до наблюдателя.
Но именно такие работы сделали его имя известным среди профессиональных астрофизиков ещё до создания Бюраканской обсерватории.
К середине 1930-х годов Амбарцумян уже преподавал в Ленинградском университете. В 1934 году он организовал там первую в Советском Союзе кафедру астрофизики.
Ему было двадцать пять лет.
В последующие годы он исследовал звёздные системы, межзвёздную материю, туманности и физику звёзд. Его интересовало не просто положение небесных объектов на карте, а их жизнь: как они возникают, как изменяются и почему Вселенная выглядит именно так.
Затем началась война.
В 1941 году научные подразделения Ленинградского университета были эвакуированы в Елабугу. Амбарцумян участвовал в организации работы университетских лабораторий в эвакуации. Исследовательская жизнь продолжалась в условиях, максимально далёких от нормальной университетской среды.
В 1943 году была создана Академия наук Армянской ССР.
Амбарцумян стал одним из её основателей и первым вице-президентом.
Это решение постепенно изменило не только его собственную жизнь, но и место Армении на научной карте.
Он переехал в Ереван.
Перед армянской наукой стоял простой и одновременно огромный вопрос: можно ли создать здесь серьёзную современную астрофизику практически с нуля?
В 1946 году была основана Бюраканская астрофизическая обсерватория.
Место выбрали на южном склоне горы Арагац, возле села Бюракан. Высота, сравнительно чистый воздух и условия наблюдений делали район подходящим для астрономической работы.
Сегодня обсерватория выглядит как сформировавшийся научный комплекс с телескопами, куполами и зданиями.
В самом начале всё было намного скромнее.
Первые сотрудники проводили наблюдения небольшими инструментами, пока инфраструктура ещё только создавалась. Одновременно строились здания, формировалась научная школа, закупалось оборудование и определялись направления исследований.
Амбарцумян был не просто человеком, подписавшим документ об основании обсерватории.
Он стал её первым директором и научным руководителем и возглавлял её десятилетиями.
И почти сразу после создания Бюракана произошло открытие, с которым его имя особенно прочно вошло в историю астрофизики.
Амбарцумян анализировал пространственное распределение горячих звёзд спектральных классов O и B, а также молодых переменных звёзд типа T Тельца.
Некоторые их группировки были слишком разреженными, чтобы вести себя как обычные устойчивые звёздные скопления.
Гравитации было недостаточно, чтобы удерживать такую систему вместе на протяжении очень большого времени.
Из этого следовал сильный вывод.
Если ассоциация постепенно расширяется и распадается, а мы всё ещё наблюдаем её как группу, значит, она образовалась сравнительно недавно.
Амбарцумян разделил такие системы на типы, включая OB-ассоциации и T-ассоциации.
Смысл открытия выходил далеко за рамки классификации.
Молодость звёздных ассоциаций указывала на то, что рождение звёзд не было событием, завершившимся где-то в далёкой юности Галактики.
Звёзды образуются и сейчас.
В 1949 году Амбарцумян также предсказал расширение звёздных ассоциаций. Наблюдения и дальнейшие исследования укрепили представление об их динамической неустойчивости и молодом возрасте.
Для современной астрофизики идея выглядит почти очевидной.
Мы видим изображения областей звездообразования.
Знаем о протозвёздах.
Наблюдаем молодые звёздные объекты.
Но научная очевидность появляется только после того, как кто-то создаёт систему доказательств.
В этом и заключалось значение работы Амбарцумяна.
Он помог превратить вопрос «могут ли звёзды продолжать возникать?» в исследуемый наблюдениями процесс.
Однако этим его представления о молодой и изменяющейся Вселенной не ограничивались.
Амбарцумян всё больше интересовался объектами, которые нельзя было представить как спокойные и неизменные системы.
Молодые звёзды.
Выбросы вещества.
Нестационарные процессы.
Активность галактик.
Во второй половине XX века именно исследования изменчивых и активных объектов стали одной из отличительных черт Бюраканской научной школы.
Особенно смелыми были идеи Амбарцумяна об активности ядер галактик.
В 1950-х годах он выдвинул представление о том, что ядра галактик могут быть исключительно активными областями и играть важнейшую роль в эволюции галактических систем.
Сегодня активные ядра галактик — один из фундаментальных объектов современной астрофизики. Мы связываем их мощнейшее излучение с процессами вокруг сверхмассивных чёрных дыр.
Амбарцумян не располагал современной физической картиной сверхмассивных чёрных дыр в том виде, в каком она сформировалась позднее. Некоторые его собственные гипотезы о природе галактических ядер впоследствии не стали частью принятой модели.
Но сам акцент на активности ядер оказался чрезвычайно плодотворным.
Он предлагал искать в галактиках не только спокойные звёздные системы, но и процессы огромной мощности, сосредоточенные в их центральных областях.
Эта научная установка оказала влияние и на дальнейшую работу Бюраканской обсерватории.
Позднее астроном Бениамин Маркарян и его коллеги начали масштабные спектральные обзоры неба.
Первый Бюраканский обзор выявил множество галактик с необычно сильным ультрафиолетовым излучением. Они стали известны как галактики Маркаряна.
Так идея научной школы продолжилась уже в исследованиях следующего поколения.
Бюракан постепенно превратился в место, название которого профессиональные астрономы знали далеко за пределами Армении.
Это, пожалуй, одна из наиболее интересных сторон истории Амбарцумяна.
Он оставил после себя не только собственные статьи.
Он построил среду, в которой другие люди могли делать открытия.
Создать научную школу значительно сложнее, чем построить здание с телескопом.
Нужны студенты.
Преподаватели.
Наблюдатели.
Теоретики.
Инженеры.
Международные связи.
Десятилетия непрерывной работы.
Амбарцумян занимался всеми этими уровнями одновременно.
С 1947 года он возглавлял Академию наук Армянской ССР и оставался её президентом до 1993 года, после чего стал почётным президентом.
Практически вся вторая половина XX века армянской академической науки прошла при его непосредственном участии.
Но его положение не ограничивалось Советским Союзом.
Амбарцумян был избран членом и почётным членом многочисленных зарубежных академий и научных обществ.
С 1961 по 1964 год он занимал пост президента Международного астрономического союза — одной из главных профессиональных организаций мировой астрономии.
Для учёного из небольшой советской республики это был показатель международного веса, который невозможно объяснить только административной должностью.
Его знали прежде всего благодаря научным результатам.
За свою жизнь Амбарцумян работал в очень разных областях: от математической физики и переноса излучения до динамики звёздных систем, происхождения звёзд, туманностей и активности галактик.
Не все его гипотезы выдержали дальнейшую проверку временем.
Именно так работает наука.
Великий учёный — это не человек, каждое предположение которого навсегда оказывается правильным.
Это человек, способный ставить вопросы, создавать методы и открывать направления, после которых другим приходится смотреть на проблему иначе.
Амбарцумян обладал именно этим качеством.
Иногда он спорил с господствующими представлениями слишком смело.
Иногда предлагал модели, которые позднее уступали место другим объяснениям.
Но он постоянно заставлял астрономию искать признаки эволюции, молодости и активности там, где космос было удобнее представлять медленно меняющимся и устойчивым.
В этом смысле даже разные направления его работы объединяет одна идея.
Вселенная не является неподвижным музеем небесных объектов.
Она действует.
Звёзды рождаются.
Системы распадаются.
Материя движется.
Галактики проявляют активность.
Небо имеет историю.
Амбарцумян прожил большую часть жизни в Бюракане. Его дом находился рядом с обсерваторией, а после смерти стал музеем.
Он умер 12 августа 1996 года и был похоронен в Бюракане, рядом с башней большого телескопа.
Получилась почти символическая география.
Человек родился в Тифлисе.
Учился и стал учёным в Ленинграде.
Получил международное признание.
Но главным местом его жизни стало армянское село на склоне Арагаца.
Именно там возникла научная школа, благодаря которой слово «Бюракан» стало частью международной истории астрономии.
Сегодня особенно легко оценивать науку по размеру страны.
Большие государства строят гигантские телескопы, запускают космические аппараты и располагают миллиардными бюджетами.
История Бюракана напоминает о другом.
Иногда научный центр появляется потому, что группа людей решает задавать вопросы мирового уровня из места, которое до этого мировой научной столицей не считалось.
Амбарцумян мог продолжить карьеру в крупнейших научных центрах Советского Союза.
Вместо этого значительную часть своей жизни он потратил на создание такого центра в Армении.
И, возможно, это не менее важная часть его наследия, чем отдельные формулы и открытия.
Он не просто изучал звёзды.
Он создал место, откуда Армения могла изучать Вселенную на равных с ведущими научными школами своего времени.
А его самое знаменитое открытие содержало мысль, удивительно подходящую и к его собственной биографии.
Даже там, где система кажется уже сформировавшейся, может происходить рождение нового.
Амбарцумян увидел это среди звёзд.
А затем доказал тем же принципом возможность большой науки в Бюракане.
