В старом Иерусалиме легко пройти мимо керамической таблички с названием улицы. Белый фон, тёмные буквы и цветная рамка кажутся привычной частью города. Но за многими такими табличками стоит история армянских мастеров и семей, которые больше века сохраняют здесь своё ремесло.
Она началась не в Иерусалиме. И даже не в XX веке.
Путь из Кютахьи
Задолго до появления иерусалимских мастерских армянские гончары и художники работали в Кютахье, городе на территории современной Турции. Здесь создавали расписную посуду и плитку, которую заказывали для церквей, общественных зданий и частных домов.
Керамика из Кютахьи попадала и в Иерусалим. В начале XVIII века партию плиток изготовили для храма Гроба Господня. Первоначальный замысел не был осуществлён из-за разногласий между конфессиями, а позднее плитку использовали при обновлении армянского собора Святого Иакова и монастырских помещений.
Уже тогда изделия армянских мастеров были частью города. Но между привезёнными плитками и собственной иерусалимской школой керамики лежало ещё почти два столетия.
Мастер, потерявший дом
Одним из людей, благодаря которым эта школа появилась, стал Давид Оганесян. Он родился в 1884 году и в 1907-м открыл собственную мастерскую в Кютахье.
Его работы были известны за пределами Османской империи. В 1911 году британский дипломат Марк Сайкс заказал мастеру керамическую облицовку для своего поместья в Англии. Тогда этот заказ казался лишь одним из эпизодов в жизни ремесленника. Спустя несколько лет знакомство с Сайксом сыграет важную роль в его судьбе.
Во время Геноцида армян Оганесян был арестован, а его семья в 1916 году пережила депортацию в Сирию. Они оказались в Алеппо. Дом, прежняя жизнь и мастерская остались позади.
В конце 1918 года Сайкс снова встретил Оганесяна и связал его с британским военным губернатором Иерусалима Рональдом Сторрсом. В городе тогда обсуждалась реставрация повреждённых плиток Купола Скалы. Для этой работы искали опытного мастера.
Семья Оганесяна прибыла в Иерусалим в декабре 1918 года. В следующем году он вернулся в Кютахью за материалами и помощниками. Вместе с ним в Иерусалим приехали гончар Нишан Балян, художник Мкртич Каракашьян и другие мастера. Так в 1919 году появилась мастерская Dome of the Rock Tiles.
Проект, который не был завершён
Идея состояла в том, чтобы изготовить новые плитки взамен повреждённых на Куполе Скалы. Мастера действительно создавали образцы и реставрационные плитки. Однако масштабную наружную облицовку памятника эта группа так и не завершила: работа столкнулась с техническими трудностями и изменениями в руководстве проектом.
История армянской керамики Иерусалима могла закончиться вместе с этим заказом. Но мастерская продолжила работать.
Для людей, потерявших многое во время геноцида, ремесло стало способом заново построить жизнь. При мастерской обучались и армянские сироты. Здесь передавали не только умение обращаться с глиной и красками, но и опыт, который мог исчезнуть вместе с теми, кто его хранил.
От мастерской к целому городу
Постепенно работы Оганесяна начали появляться в разных частях Иерусалима. Его мастерская выполняла заказы для гостиниц, больниц, церквей, общественных зданий и частных домов. Среди них были оформление American Colony, фонтан в церкви Святого Андрея и керамические работы для двора нынешнего музея Рокфеллера.
Заказчиками становились люди разных вероисповеданий и общин, включая арабские христианские и мусульманские семьи. Мастерская работала в городе, где религии, языки и культуры веками существовали рядом. Это соседство отражалось и в искусстве.
На плитках и посуде появлялись птицы, цветы, деревья, виноградные лозы, геометрические узоры. В этих изображениях встречались армянское наследие Кютахьи, османская и персидская художественные традиции и образы самого Иерусалима.
Оганесян также изготавливал уличные таблички. Обычные указатели становились небольшими произведениями искусства, которые видели жители и гости города.
Баляны и Каракашьяны
В 1922 году Нишан Балян и Мкртич Каракашьян открыли собственную мастерскую Palestine Pottery на Наблусской дороге. У каждого было своё мастерство: Балян занимался гончарным производством, Каракашьян создавал рисунки и расписывал керамику.
Дело продолжили их дети. В середине 1960-х годов семейное предприятие разделилось, и обе семьи пошли своими путями.
Особое место в истории школы заняла художница Мари Балян, жена Сетрака Баляна. Работая с традиционными мотивами, она создала собственный узнаваемый стиль: птицы, деревья и цветы на её работах словно находятся в постоянном движении. В 1992 году выставка её произведений прошла в Смитсоновском институте.
История Каракашьянов связана и с уличными табличками Старого города. Заказ на новую серию был одобрен в 1965 году, а изготовление началось в 1966-м. Сначала надписи выполняли на арабском и английском языках, а позднее к ним добавили иврит. Сегодня эти таблички помогают ориентироваться в городе и одновременно напоминают о его сложной истории.
Искусство, которое продолжает жить
Армянская керамика Иерусалима не осталась только музейным наследием. Мастерские Балянов и Каракашьянов продолжают работу, появились и новые художники. В 1983 году свою мастерскую открыл Гаро Сандруни; вместе с Соней Сандруни он развивал собственные композиции, обращаясь к растительным орнаментам, птицам и армянской миниатюре.
За столетие менялись поколения, материалы и способы производства. Но сохранялась сама связь: мастер обучал ученика, семья передавала опыт детям, а художники находили в старых мотивах новые идеи.
Давид Оганесян и его коллеги прибыли в Иерусалим с намерением восстановить плитки одного памятника. Этот замысел в первоначальном виде не завершился. Зато их работа дала городу нечто большее: живую художественную традицию, которую и сегодня можно увидеть на улицах, во дворах и мастерских.
Так искусство людей, вынужденных оставить свой дом, нашло новый дом в Иерусалиме.
