От площади Святого Марка до Сан-Ладзаро недалеко. Венеция остаётся за спиной, лодка идёт по лагуне, и впереди появляется низкий остров с монастырскими зданиями и колокольней. С воды трудно догадаться, почему это место занимает такую большую страницу в армянской истории. Здесь нет столицы, крепости или огромного собора. Здесь веками работали с книгами.
На острове собирали рукописи, составляли словари, переводили, учили, спорили о значении старых слов и готовили тексты к печати. Сюда приезжал Байрон изучать армянский язык. Здесь армянские произведения получали новых читателей, а европейские сочинения заговорили по-армянски. Отсюда книги отправлялись далеко за пределы Италии.
История мхитаристов особенно интересна тем, что в ней можно увидеть устройство культурной преемственности. Мы часто говорим: «Нужно сохранить язык», «Нужно знать свою историю». На Сан-Ладзаро эти слова превращались в повседневную работу. Кто-то должен был найти нужную рукопись. Кто-то прочитать её, сравнить с другой, проверить непонятное место, оплатить бумагу, исправить набор и отправить готовую книгу. За результатом, которым гордится целый народ, стояли тысячи таких действий.
Сначала появилась идея, а остров нашёлся потом
Мхитар Себастаци родился в 1676 году в Себастии, нынешнем Сивасе. Его имя связано с монашеской общиной, основанной в Константинополе 8 сентября 1701 года. Уже здесь важно не перепутать начало истории с её самым известным адресом: община появилась раньше, чем получила остров в Венецианской лагуне.
Мхитар был армянским католическим священнослужителем. Для него образование и книжная работа были связаны с религиозным призванием. Основанное им братство сохраняло армянский язык и богослужебную традицию, приняв монашеское устройство на основе бенедиктинского правила. Поэтому представлять Сан-Ладзаро исключительно светской академией было бы неточно. Молитва, общинная жизнь и учёные занятия существовали здесь вместе.
Путь к устойчивому дому оказался непростым. После Константинополя община поселилась в Модоне, на Пелопоннесе, который тогда находился под властью Венеции. Военные события вновь заставили монахов искать убежище. В конце концов они оказались в самой Венеции, а в 1717 году получили разрешение поселиться на Сан-Ладзаро.
У острова уже была собственная история. В Средние века здесь находилось убежище для больных проказой; позднее оно опустело. Новым жителям достался не готовый культурный центр. Здания требовали восстановления, а будущую библиотеку, школу и хозяйство ещё предстояло создать. В привычном сегодняшнем виде остров возник благодаря долгой работе нескольких поколений.
В этом начале есть важная деталь. Мхитар не получил в подарок завершённую институцию и не ограничился мечтой о ней. Он собирал людей, устанавливал порядок совместной жизни и искал место, где работа могла продолжаться независимо от очередного переезда. Культурному делу нужен был адрес, но ещё больше ему требовалась устойчивость.
Почему именно Венеция
Венеция не была случайной точкой на карте армянского мира. Армянские связи с городом существовали задолго до мхитаристов. Здесь встречались торговые пути, языки, мастерские и книжные рынки. В 1512 году Акоп Мегапарт напечатал в Венеции первые армянские печатные книги. Когда Мхитар прибыл в лагуну, эта история насчитывала уже два столетия.
Поэтому мхитаристы не начинали армянское книгопечатание с нуля. Они вошли в существующую традицию и придали ей особую систематичность. Их монастырь постепенно соединял функции библиотеки, места обучения, редакционной мастерской и издательского центра. Собранные книги становились основой новых книг, а преподавание готовило тех, кто продолжит работу.
Близость большого торгового города помогала острову оставаться связанным с миром. Книжное дело невозможно представить без бумаги, мастеров, денег, перевозки и читателей. Монахи могли работать в тишине, но результат зависел от людей далеко за монастырскими стенами: благотворителей, учёных, торговцев, владельцев рукописей, учеников.
На карте Сан-Ладзаро выглядит обособленным. В истории армянской культуры он, напротив, стал местом соединения. На остров стекались сведения, тексты и вещи; с острова расходились издания, переводы и подготовленные специалисты. Именно это движение объясняет его влияние лучше, чем размеры территории или количество красивых залов.
Что значит «сохранить рукопись»
Самое очевидное действие с древней книгой: уберечь её от сырости, огня и разрушения. Без этого всё остальное теряет смысл. Но для исследователя сохранность переплёта и страниц означает только начало работы. Нужно понять, что перед ним за текст, когда он переписан, кем, где и в каком отношении находится к другим спискам того же произведения.
Рукописная книга не похожа на несколько одинаковых экземпляров современного тиража. Переписчики могли пропускать строки, менять написание, оставлять пояснения, соединять разные произведения под одной обложкой. На полях встречаются следы чтения, а в памятных записях могут сохраняться имена, места и обстоятельства создания книги. Иногда такая запись рассказывает о своей эпохе не меньше, чем основной текст.
Отсюда и значение библиотек, в которых можно сопоставлять материалы. Одну трудную фразу помогает понять другой список. Историю книги уточняет запись прежнего владельца. Вопрос о слове приводит к грамматике, богословию, географии или истории повседневности. Чем лучше описано собрание, тем больше исследовательских путей оно открывает.
Для читателя результат часто выглядит просто: перед ним понятное издание с заголовком, датой и примечаниями. За этой ясностью скрывается труд, который легко недооценить. Кто-то уже разобрал почерк, установил состав текста, заметил разночтения и объяснил, почему выбрал определённое чтение. Хорошая научная работа делает сложное доступным, не выдавая догадку за установленный факт.
Мхитаристские собрания важны именно в таком смысле. Они хранили предметы и одновременно создавали условия для их изучения. Книга получала шанс снова участвовать в жизни языка: стать источником для словаря, основой издания, предметом исследования или материалом для обучения.
Словарь, на который уходят поколения
В 1749 году в Венеции вышел первый том словаря армянского языка Мхитара Себастаци. Второй завершили его ученики и издали в 1769 году. Первый том напечатал Антонио Бортоли, венецианский издатель, с которым было связано и издание мхитаровской Библии 1733 года. Это полезная подробность: на раннем этапе община пользовалась услугами городских печатников. Собственная типография появилась на острове значительно позднее, в 1789 году.
Представим задачу составителя исторического словаря. Недостаточно выписать слово и поставить рядом короткий перевод. Нужно понять его значения в разных произведениях, отличить употребления, найти примеры, проверить форму и показать связь с другими словами. Если язык имеет многовековую письменную историю, словарь становится ещё и путеводителем по этой истории.
Такая работа требует не только памяти и знания языка. Нужны доступ к книгам, привычка проверять себя и возможность передавать накопленное следующему исследователю. Ошибка в словаре может повторяться у сотен читателей; удачно разобранное место помогает сотням читателей избежать ошибки. Масштаб ответственности здесь больше, чем кажется по неподвижным страницам.
Через десятилетия мхитаристы выпустили «Новый словарь армянского языка», известный как «Нор баргирк айказян лезви». Два тома вышли в Венеции в 1836–1837 годах. Над ним работали Габриэл Аветикян, Хачатур Сюрмелян и Мкртич Авгерян. Это другое издание, а не просто новое название словаря 1749 года.
Словарь опирался на письменные памятники классического армянского, приводил примеры употребления и сопоставления с греческим и латинским. Его значение не исчезло вместе с эпохой бумажных карточек и ручного набора. Современные исследования цифровых языковых ресурсов продолжают обращаться к нему. Вещь, созданная почти два века назад, оказывается полезной в работе с технологиями нашего времени.
В этом хорошо виден эффект длительного труда. Сегодняшний исследователь может начинать не с пустого листа, потому что предшественники оставили ему проверяемый инструмент. Словарь передаёт дальше не только слова. Он передаёт уже выполненную часть работы.
Как книга выходила за пределы острова
Печатный станок сам по себе не создаёт хороших книг. Он позволяет размножить и точное знание, и плохо проверенный текст. Поэтому для мхитаристов важна была вся цепочка: подготовка рукописного материала, редактура, перевод, набор, исправление ошибок, выпуск и распространение.
Собственная типография расширила возможности общины, но её книжный проект начался гораздо раньше. Издание Библии, словари, грамматики и другие труды требовали решений, которые нельзя принять одним нажатием кнопки. Каким будет язык объяснений? Кто предполагаемый читатель? Нужно ли снабдить текст комментариями? Как передать понятие, для которого привычного соответствия пока нет?
Эти вопросы особенно заметны в переводах. Мхитаристы знакомили армянского читателя с произведениями античных и европейских авторов. Вместе с текстами приходили способы рассуждения, литературные формы и новая терминология. Переводчик должен был сделать чужую мысль понятной, не разрушив её смысл и не превратив армянский язык в неудобную копию другого языка.
Работа шла и в обратную сторону. Армянские тексты и сохранившиеся на армянском переводы становились доступны европейским учёным. Показательный пример связан с «Хроникой» Евсевия Кесарийского: армянская версия сохранила материал, который не дошёл в греческом оригинале. Её армяно-латинское издание, подготовленное отцом Авгеряном и выпущенное в 1818 году, участвовало в возвращении этого наследия в научное обращение.
Так армянская книжная традиция оказывалась важна для вопросов, далеко выходивших за пределы собственно армянской истории. Чтобы изучать древний мир, европейскому исследователю мог понадобиться текст, сохранённый армянскими переводчиками и переписчиками. На Сан-Ладзаро помогали сделать этот переход возможным.
Байрон приехал сюда учиться
В конце 1816 года на острове появился Джордж Гордон Байрон. В популярном рассказе знаменитый гость легко заслоняет хозяев: фотография, табличка с именем, короткая история для экскурсии. Но в случае Сан-Ладзаро полезнее поменять привычный угол зрения. Байрон приехал в уже существовавшую среду знаний. Здесь было чему учиться и были люди, способные его учить.
Поэт занимался классическим армянским с отцом Авгеряном, известным в европейских публикациях как Aucher. Он участвовал в переводческих упражнениях и работе, связанной с грамматическими и словарными изданиями. Это не повод объявлять его свободно владевшим армянским или приписывать ему единоличное создание трудов, над которыми работали монахи. Достаточно реального факта: европейский писатель сознательно пришёл к армянским учёным в качестве ученика.
Эта встреча со временем стала частью художественной памяти. В 1899 году Иван Айвазовский написал картину о приезде Байрона к мхитаристам. Между визитами поэта и созданием полотна прошло много десятилетий. Перед нами поздний художественный образ, а не изображение, сделанное очевидцем на месте событий. Тем интереснее, что художник выбрал именно эту сцену для разговора об армянской культуре.
Байрон добавляет истории узнаваемое имя, но смысл острова не зависит от его славы. Если убрать знаменитого гостя, останутся библиотека, словари, переводы и школы. Если сохранить только гостя, почти вся история исчезнет. Сан-Ладзаро заслуживает внимания прежде всего благодаря людям, которые работали здесь до него и продолжали после.
Венеция была не единственным центром
Мхитаристская история со временем вышла за пределы одного острова. После разделения общины в 1773 году другая ветвь обосновалась в Триесте, а затем в Вене. Здесь важно различать две близкие даты: императорское разрешение относится к 1810 году, а поселение монахов в Вене к 1811-му.
Венская община развивала собственные книжные и научные занятия. Для армянской культуры возник ещё один устойчивый центр, связанный с европейской интеллектуальной средой. Историю мхитаристов поэтому нельзя свести к одному зданию или одной библиотеке, как бы знамениты они ни были. Перед нами сеть людей и учреждений с общей традицией и разными местными судьбами.
В 2000 году венецианская и венская ветви вновь объединились в одну конгрегацию. До этого на протяжении долгого времени они действовали раздельно. Их история напоминает, что культурные институции живут не вне человеческих разногласий. Они проходят через споры, изменения устройства и необходимость заново договариваться о совместной работе.
Знание распространялось также через периодические издания. В Венеции в 1843 году начал выходить «Базмавеп». Журнал, первоначально связанный с задачами широкого просвещения, стал важной площадкой арменоведческих исследований. У журнала иной ритм, чем у большой книги: он позволяет возвращаться к вопросам, публиковать новые материалы и продолжать разговор между исследователями.
Здесь особенно ценна преемственность. Один автор не может прочитать все рукописи и решить все исторические вопросы. Но он может точно описать найденное, указать источник и оставить возможность проверки. Следующий исследователь получит не красивую легенду, а работу, с которой можно согласиться, поспорить или пойти дальше.
От микрофильма к поисковой строке
Библиотека продолжает жить, когда меняются способы доступа к ней. В XX веке важную роль играло микрофильмирование. Например, сотрудничество венского мхитаристского собрания с Hill Museum & Manuscript Library началось в 1967 году. Фотографическая копия позволяла изучать текст на расстоянии и уменьшала необходимость постоянно обращаться к хрупкому оригиналу.
Сегодня у собрания Сан-Ладзаро есть онлайн-каталог, использующий материалы печатных томов и цифровые инструменты распознавания. Исследователь может искать сведения о рукописях, не начиная с поездки в Венецию. При этом каталог и полная цифровая копия каждой книги не одно и то же. Описание помогает найти нужный предмет, но не означает, что все его страницы уже доступны в интернете.
Это различие важно и для обычного читателя. Цифровизация редко происходит одним большим действием «всё загрузили». Отдельно создаются фотографии, описания, указатели, система поиска и связи между записями. Старые ошибки не исчезают автоматически при переносе на экран. Современная технология особенно полезна тогда, когда за ней стоит аккуратная библиотечная работа.
Неожиданные открытия возможны и среди музейных предметов. Исследование старинного меча из коллекции Сан-Ладзаро, проведённое с участием специалистов Ка’ Фоскари, показало его связь с очень древней анатолийской традицией конца IV тысячелетия до нашей эры. Архивные сведения помогли проследить путь предмета в монастырь в XIX веке. Здесь сошлись изучение металла, сравнение находок и чтение документов.
Подобные исследования напоминают: собрание не исчерпывается тем, что о нём знали вчера. Предмет может десятилетиями находиться на своём месте, а новый вопрос меняет наше понимание его возраста, происхождения и значения. Поэтому библиотеке и музею нужны люди, способные задавать вопросы, а не только посетители, проходящие мимо витрин.
Есть и ещё одна перемена: электронный поиск делает видимыми связи, которые трудно заметить при последовательном чтении каталога. Один и тот же переписчик мог работать над несколькими книгами. Упоминание города встречается в разных записях. Имя владельца соединяет предметы, оказавшиеся в разных собраниях. Поисковая строка помогает задать такой вопрос, но ответ всё равно требует проверки самих материалов. Удобство доступа не отменяет внимательности.
Для человека, который только начинает интересоваться армянской историей, это хорошая возможность изменить привычку чтения. За утверждением можно искать конкретную книгу, за книгой её описание, за описанием оригинал или научное издание. Не каждый читатель станет специалистом по рукописям. Однако понимание того, откуда берётся знание, полезно гораздо более широкому кругу людей. Оно позволяет отличать убедительный рассказ от рассказа, который просто часто повторяют.
Поэтому современная ценность острова не ограничена сохранённым прошлым. Она связана и с возможностью продолжать обучение: учиться читать сложные тексты, задавать точные вопросы, признавать границы известного и делиться находками так, чтобы ими мог воспользоваться другой человек. Для культуры, чьи памятники и сообщества рассеяны по разным странам, такая доступность особенно важна.
Что на самом деле оставил Мхитар
О мхитаристах удобно рассказывать через редкости: древние рукописи, знаменитые издания, Байрона, красивый остров. Всё это заслуживает внимания. Но самое сильное в этой истории менее зрелищно. Мхитар и его последователи создали условия, при которых работа одного поколения могла становиться отправной точкой для следующего.
Армянскую культуру сохраняли многие монастыри, школы, семьи, печатники, благотворители и учёные. Значение Сан-Ладзаро не требует умалять их вклад. Особенность мхитаристов в том, как последовательно они соединяли несколько дел: сохранение, исследование, перевод, обучение и распространение. Каждое поддерживало остальные. Собрание питало словарь, словарь помогал читать, чтение давало новые исследования, а печать находила им читателя.
Нам часто хочется увидеть быстрый и заметный результат. Установить памятник, открыть здание, провести большой праздник. Словарь составляется медленнее. Каталог выглядит скромнее. Исправленная ошибка в старом тексте вообще может остаться незаметной за пределами небольшой группы специалистов. Но именно такие результаты позволяют культуре не начинать каждый раз заново.
Сегодня до Сан-Ладзаро по-прежнему добираются по воде. Можно увидеть монастырские залы, книги и предметы, услышать историю общины. А можно, даже не приезжая в Венецию, открыть каталог и воспользоваться частью труда, накопленного на острове. Между этими двумя способами знакомства лежит важнейшая перемена: наследие становится доступным для новой работы.
Мхитар Себастаци оставил после себя гораздо больше, чем известный монастырь. Он помог выстроить среду, в которой любовь к своему языку выражалась в знании этого языка, а уважение к прошлому требовало внимательно его изучать. Этот пример остаётся полезным и за пределами монастырских стен. Сохранить наследие значит сделать так, чтобы после нас им могли пользоваться.
